Постмодернизм или же выход из него

14Недавно в редакции «Кино-Театра» состоялся круглый стол, посвященный ситуации постмодернизма в Украине. Не будучи, к сожалению, специалистом по украинской современной культуре, лишь живя в ней, автор этих заметок не мог такой темой не заинтересоваться, но и не мог бы направления выражать решительные суждения. Однако с разрешения редакции попробую изложить те
культурологические рассуждения, которые показались мне уместными.

Сугубо теоретически выходит, что в глобализующую («постиндустриальную») эпоху, с ее притяжением к максимальному расширению объема и, соответственно, знециненння содержания категорий (за Жаном Бодрийяром), «постмодернизм» может означать в то же время все и ничего. В конечном итоге, он может означать просто эту эпоху (что, кажется, прозвучало в одном из выступлений участников круглого стола).

Если согласиться из Луи Альтюссером в том, что в условиях тотальной идеологизации (и в ситуации «после» нее) теория неотделимая от своего объекта, выйдет, что вряд ли можно говорить о постмодернизме, находясь в соседстве с ним, и не вступить самому на его территорию. Однако это — слишком широкая, задешево постмодерновая теория. Хотелось бы конкретнее подойти к ситуации: во-первых, попробовать, не торкаючися вопросов, которые выходят за пределы моей авторской компетенции, проверить уже сказано другими авторами о постмодерн там, где он давно и несомненно имеется. Во-вторых, хотелось бы воспользоваться при этом как из чужих, так и из собственных наблюдений над явлениями внутри того несомненного постмодернизма, которые свидетельствуют не столько о его самодостаточности, сколько о поисках выхода из состояния постмодерную, присутствующие в нем самом, ему внутренне присущие.

Постмодернизм вроде бы (при Юрґеном Габермасом в толковании Славоя Жижека) является деконструкциею опорами на универсальность, показом ее ошибочности и противопоставлениям ей автономности отдельных сфер (в том числе эстетичной), партикулярных пространств, отсеков культуры. Учитывая еще и постмодерного теоретика Умберто Еко, нужно было бы прибавить, что это — множественная автономность, где все преобразовано на интеркодову и интертекстуальну игру, столкновение фраґментів — частиц, которые являются положительно понятными внутри своей частичной подлинности, но извне — то есть в составе большего пространства коммуникации — становятся просто объективованими знаками, объектами, чье присутствие в реальном (или буттевому, в отличие от психического Реального) сигнализирует неоднородность Символического и блокирует его действенность, разрывает связь кода и сообщения.

В противовес этому, для лаканивця Славоя Жижека отсутствие Вещи (в переводе на другие теоретические коды — отсутствие центральной ценности, стержня иерархии или трансцендентальное обозначаемое) не мешает работать символическому, которое в постмодерных вертится вокруг этого отсутствия. То есть, можно сказать от себя, — вокруг дыры, в которую пролазил психотичне возражение реальности...

Так ли это? После всего сказанного в постмодернизме о постмодернизме напрашивается еще одно (почти дерридианске) различение: речь идет не просто об игре, а об игре с серьезными вещами, и не о подлинности как такой, а о множественных подлинности на фоне проекта универсализма (какой, собственно, и сконструировал понятие подлинности) и о распространяемой «на экспорт» эстетике этих автентичностей. Если речь идет о «итальянском», то такое, которое «вызывало ажиотаж даже в Японии».

Страницы: 1 2 3 4 5 6