Бешеный бык и трепетная лань

Хотите позавтракать в помещении? предлагаем!

Рожденный 1 мая 1969 испанец Хавьер Бардем — сын актрисы Пилар Бардем, племянник режиссера-коммуниста Хуана Антонио Бардема и внук актера Рафаэля Бардема. Преодолеть такой «генетический код» Хавьер не смог, поэтому уже в четыре года дебютировал в телесериале «Мошенник». А за 27 лет взошел на кино-Олимп с оскаровской номинации.

За время между двумя этими выдающимися событиями Хавьером удалось стать неоднократным номинантом и лауреатом испанской националькои кинопремии «Гойя», одним из наиболее уважаемых и известных молодых актеров Пиренейского полуострова (в частности, сняться в фильмах Педро Альмодовара и Бигас Луны), получить призы фестивалей в Венеции и Сан-Себастьяне, а также сногсшибательно изменить сам способ собственного пребывания в кадре. Видимо, сочетание безусловной артистической одаренности и необычных природных данных сделали Хавьера Бардема незаменимым и желанным сначала для европейских, а затем и американских режиссеров и продюсеров.

Сначала попробуйте произнести его имя — Хавьер Бардем, — и вы почувствуете капризное сочетание почесывающей, почти вкрадчиво нежности с твердым лязгом оружия на корриде. А прислушиваетесь — то услышите выразительные модуляции мягкого голоса (редко — на высоких тонах, несмотря на то, что испанец). Впечатление от фигуры Бардема — необузданная телесная сила, физическое жизни, бьющей через край.

Актер должен темперамент «бешеного быка» Де Ниро (кстати, Хавьер занимался боксом), животную сексуальность Марлона Брандо, которым тот был в «Трамвае» Желание ", тело, это прочное вместилище, служит максимально возможно сохранению чрезвычайно хрупкой вещества, состав которой можно разглядеть в мягких бархатных глазах с искрами живых, незагрязненных и искренних эмоций (иногда — задумчивости, всерозуминня и тоски. Дужа телосложение и изящный душевный уклад, непреодолимая эротическая привлекательность и самоуглубленность, поздравительная непреклонность и одновременно зреченисть — такие не новые после Жерара Депард 'есть, но взрывчатые, притягательные и всегда редкие для киноэкрана сочетание. Кажется, тело предстает в своей мощи для того, чтобы быть уничтоженным как можно драматичнее, как в предпоследнем фильме Бардема «Пока не наступит ночь» (так мучительно долго закатовувалы героя-колосса Евгения Урбанского в «Коммунисте».)

Последняя тенденция испанского кино — нашествие резонансных фильмов о усложнены, тем маргинальные человеческие отношения, приобретающие удивительных и причудливых форм в их физической и эмоциональной реализации. Ленты Бигас Луны, Мануэля Гомеса Перейры, Харардо Вера, Винсенте Аранда, Хулио Медема, а не в наибольшей степени Педро Альмодовара, как и, собственно, его исключительная личность, является символом постфранкистской эпохи освобождения тела. На первый план выходят режиссеры, которые снимают радикально откровенные сцены без намека на вульгарность, и актеры со специфической способностью балансировки на опасном полосе между физическим произволом и эмоциональной правдивостью роли.

В фильмографии Хавьера Бардема — преимущество недвусмысленных названий, отсылающие к безудержной, предельной телесности: «Двуязычный любовник», «Мачо», «Золотые яйца» (1993), «Рот в рот» (1995), "Любовь серьезно вредит твоему сердцу «,» Ягодицы и бедра «(1996),» Свяжи меня «,» Живая плоть «(1997),» Между ног «,» Вторая кожа "(1999). До последнего времени для испанцев Бардем был воплощением грубой мужской красоты, а природа его персонажей имела мачистське происхождения. Среди наиболее ярких примеров — вызывающий байкер в «Пердита Дуранго», киносценарист, который лечится от неконтролируемого сексуального влечения ( «Между ног» Перейры), слуга закона, который раньше так любил жизнь, а теперь прикован к инвалидной коляске ( «Живая плоть»). В этой последней ленте Альмодовара понадобилось сильное, живое, массивное тело Бардема, чтобы в самом начале обездвижить его, тем самым обострить мотивации, предоставить герою возможность дергать скрытые рычаги запутанной любовной истории. Провокация — для бывшего полицейского это изящный способ реализовать преступные намерения, навеянные телесной немощью, неукротимых желаний, ревностью и жаждой мести. Однако по драме приходит примирение и непреодолимая вера в то, что жизнь продолжается и именно предоставляет возможности искупления.

Сексуальная свобода на экране, однако, никогда не шокировать больше, чем раздевания духовное. Физическое обнажения ( «интим») не является залогом подлинного познания партнера (интимности). Актуальный европейский культурный мотив: бурные приключения тела являются отчаянными и напрасными поисками сближения между людьми, последней и зачастую неудачной попыткой преодолеть межличностных изоляцию ( «Интимность» Патриса Шеро, роман Мишеля Уэльбека «Элементарные частицы»). Телесная близость теперь — единственно доступная и скоротечная форма близости вообще.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7