Как молиться молотом

11Когда Ницше на изломе своей карьеры решил покинуть профессуру и стать на путь одинокого философа, написал небольшую работу «О пользе и вреде истории для жизни», которую начал словами Гете: «Мне ненавистно все, что только поучает меня, не расширяя и непосредственно не оживляя моей деятельности». И не без помощи этой короткометражной труда Ницше, как и всего его творчества, сменивший масштабы мышления, гуманитария смогла отойти от позитивистичного примата фактов, от наивного вопроса «как оно было на самом деле?"

Именно в той работе Ницше закладывались основы герменевтичного поворота, который отчасти равен по значению Коперниковскому. Потому что он делает саморефлексивное движение и начинает отсчет координат от того, кто спрашивает. Он возвращает историю к ее этимологическому источнику. То есть актуализируется горизонт того, кто спрашивает.

Философская герменевтика уже не рассматривает процесс переписывания-перетлумачення как исконную недостаток наук о духе, которые никогда не могут прийти к некой окончательности. Наоборот! В этом переписывании (истории, в частности) и происходит осуществление человеческого, национального духа. Конечно, к этой идиллической пасторали неплохо добавить и ложку дегтя в виде критики идеологии, технологий и микрофизике власти, то есть к немецкой романтической метафоры культуры-организма добавить французскую рационалистическую метафору цивилизации-механизма.

Какое отношение этот экскурс в область гуманитарии имеет к кино и, конкретно, к фильму «Молитва за гетмана Мазепу»? Щонайбезпосередниший. История как заинтересованное, страстное вопрошание уже входит в поле мифологии. И пусть академические историки изо всех сил держатся за это «как оно было на самом деле» (что, заметим, не мешает им печатать книги с названиями вроде «Первоначальная история Украины», как на несколько десятков лет раньше они радовали читателей книгами вроде «История СССР с 1861 по 1917 год »). Риторика объективности продолжает лидировать в аксиологических таксономия, а идеология, по блестящим определению классика, всегда «косить» под естественное, данное, фактуальне. И нет на это ради. Как показали хотя бы последние 10 — 15 лет нашей жизни-бытия, на смену идеологии приходит не истина, а другая идеология, не намного уже и лучше. Идеологию можно обнаруживать (дело героев-одиночек), можно пидкореговуваты (дело уже гораздо сложнее. В случае фильма «Молитва за гетмана Мазепу» имеем претензию на создание новой национальной мифологии, которую декларирует автор фильма. Мифология. Возьмем именно этот бартивський вариант, чтобы лишний раз не раздражать наше постсоветское ухо перегруженным негативными коннотациями синонимом. Поэтому посмотрим на мифологию и мифы.

Миф 1. Окно в Европу

Сергей Якутович, художник фильма, рассказал мне, что изначально планировался грандиозный проект, одной из частей которого должен быть фильм. Кроме него — выставка «Мир Мазепы», которая должна открыться в Украинском доме, проехать по всех крупных европейских музеях и завершить свой маршрут на Венецианском биеннале, а затем перейти на Венецианский кинофестиваль. Собственно, это должна быть культурная саморепрезентации Украины в мире. И все это, конечно, не было реализовано. Да и не было ли оно изначально фантазированием? Из всего этого осталась мировая премьера на Берлинском кинофестивале в действительно почетной категории конкурса — «вне конкуренции». Премьера, на которую продюсер, а, думается, и автор фильма возлагали большие надежды: «... мы хотим прежде удивить Запад — мы его уже удивили и еще удивим: содержанием, интеллектуальным потенциалом и элементарными нормами аристократической поведения »2. Они лелеяли надежду, что вернутся из Берлина на белом коне и дома их вынуждены будут воспринимать как пророков. Реальность была гораздо более жестокой. Возможно, и удивили, но не тем, чем хотели. Западная критика заметила «шарм» пластика, а не рыцарство духа. Много всякого говорят о том, как встретили фильм в Берлине. Как по мне — а я видела это своими глазами — это был провал. Показ проходил в пустых залах, его аудиторию составляли главным образом украинский и русский делегации (последняя вслух зловтишалася с каждого промаха). Немногочисленные европейские зрители покидали зал, не досидев и часа, а затем в кулуарах говорили об ужасном украинский кич. Словом, окно в Европу прорубить не удалось. Там мы мало кого интересуем. Проблема же заключается в том, что украинскому фильму надо прорубать окно и в Украину. Сомнительное достижение, навязанный правилам игры в информационном поле: главное, чтобы о тебе заговорили, равно как, хорошо или плохо, — только тогда ты существуешь.

Миф 2.Скандал, или «хорошо, потому что украинское»

Возможно, сегодня это единственный способ привлечь внимание сообщества, беда лишь, что скандал теряет серьезность и весомость сказанного. Длинные предыдущие заигрывания Ильенко с бульварной прессой, куда он давал эпатажные интервью о том, как учил Параджанова снимать кино, о том, что «поэтическое кино» — это выдумка чиновников, и о своей сексуальной жизни. Мировая премьера в Берлине, о которой доходили противоречивые известия. Амбивалентно восприятия фильма в Польше. Рекомендация министра культуры России запретить показ фильма, главным образом, через негативное изображение Петра I. Оттягивание премьеры в Украине на 9 месяцев после мировой премьеры и в этой паузе — неоднократное скандальное телевизионное вигулькування «Мазепы» (на канале «Интер» в программе Дмитрия Киселева, на канале «1 +1» в программе «Последняя баррикада»). Все это выдавали за хорошо продуманные пиар-ходы. И, наконец, 14 ноября 2002 года в кинотеатре «Украина» премьера с большой помпой, красной войлочной дорожке, кортежем черных иномарок, салом и водкой при входе. Параллельно картина демонстрировалась еще в двух киевских кинотеатрах. Проехалась более чем десятком крупных городов Украины.

Реакция столичных СМИ — резко негативная, большинство рецензий — разгромные, а то и просто издевательские. И здесь ночного удивительного, ведь это фильм-вызов, фильм-плевок, в котором — anything goes, а единственный принцип — крайность и эклектика. Добрая половина фильма — это сплошной скандал, начиная от брутальных сцен секса и насилия, политнекоректности и святотатства, заканчивая, будем откровенны, техническим несовершенством, «сыростью» и эксцентричным безвкусицей этого кинопроизведения. Бульварной прессе это и нужно: чем хуже, тем лучше. Удивляет лишь то, что для Ильенко ее реакция стала неожиданностью.

Но что означает хулить фильм для украинской интеллигенции? Здесь разворачивается настоящая драма! Ведь она еще помнит, как тридцать лет назад того же Ильенко, одного из самых талантливых режиссеров, травили всевозможные блейманы и, особенно, наши родные безклубенкы. Лучшие украинские киноведы пытаются сохранить лояльность, удачно минуя анализ фильма. Защищают фильм, историю, человека, и по-человечески это понятно.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9