Олесь Санин: «Сценарий — это очень утилитарный произведение ...»

19Олесь Санин — актер, режиссер. Родился 1972 года в г. Камень-Каширский (Волынская область), окончил актерское (курс Валентины Холодно) и режиссерское (курс Леонида Осыки) отделение Киевского института театрального искусства им. Карпенко-Карого.

Снял фильмы: «Мамай», «День седьмой», ряд короткометражных лент.

— Вы написали литературный сценарий «Кобзаре». Расскажите, пожалуйста, об этой работе.

— Я написал отдельное произведение — новеллу, а затем на ее основе — киносценарий. Это полупродукт. Дорабатывает диалоги, драматические коллизии, развитие действия. Это работа и для моего соавтора, которым, вероятнее всего, будет американский или британский сценарист. На сегодняшний сценарий существует лишь в литературной форме, но он постепенно шагает к фильму.

— Планируете выдать?

— Возможно, когда-то. Сценарий — это очень утилитарный произведение, который предназначен для постановки и последующей интерпретации.

— Российский сценарист Валентин Черных говорит, что сценарии не пишутся, а строятся ...

— Конечно, сценарий — это конструкция. Производство фильма можно сравнить со строительством корабля. Кто-то находит то, что может быть интересно для постановки в кино, потом эту идею берет драматург и создает кон-струкции. Конструкцию, которая выглядит на бумаге очень ясно, как нечто устойчивое, стройное. Затем, уже с помощью режиссера, художника, актеров, это все начинает разговаривать, дышать, жить (если это делают талантливые люди), и тогда появляется кино. То есть киносценарий — это ...

— ... Вещь техническая?

— Это вещь очень творческая, но в ней технология значит очень много, в частности длительность диалога. Драматург очень четко должен себе представлять реальное время и изменение этого времени, потому что у него есть конкретные герои, а не герои, которые живут в его мыслях. Он должен сделать эти тексты удобными для постановки и такими, чтобы эти герои были реалистичными, настоящие. Он должен очень четко отслеживать темпоритмом изложения истории, по структуре, по длине сцен, по монтажнистю, это — отдельная профессия, конечно.

— Можно ли сделать что-то вроде той же драмы, но пользуясь простыми средствами?

— Я думаю, что сценарий «Ведьмы из Блэр» — не больше страницы. Или стояла там серьезная драматическая коллизия? Драматургия кино отличается от драматургии классического театра тем, что в кино есть крупность, чего почти нет в литературе и вовсе нет на сцене. Сценарист может приближать героя, но не может писать его внутренний монолог. Он не может писать: «герой смотрел и ему казалось ...». Он пишет: «Он смотрит». Следующая сцена — «герой видит». «Закадровый текст». Т.е. автор киносценария, с одной стороны, очень ограничен в части литературных форм, а с другой — пишет то, что можно увидеть и услышать. Чтобы передать то, что думается, чувствуется, нужно находить другую форму. Но каждый, кто начинает новое кино, говорит: «Я сломаю все каноны драматургии». И в конце концов приходит к простой вещи: надо как-то уладить существование этих человечков на экране, которые должны доносить какие-то мысли.

— Вас поэзия вдохновляет?

— Я хорошо знаю поэзию, музыкальную структуру ... Меня многое вдохновляет, к сожалению, я очень вдохновенный человек (смеясь) ...

— Почему «к сожалению»?

— Потому что я занимаюсь всем (хотя я учусь, может, не всегда удачно, прятать свои эмоции. Я — очень эмоциональный человек. Это просто часть профессии. Профессия: интерпретатор мира. И когда ты на съемочной площадке или за письменным столом, все твои органы направлены на работу с прекрасным.

— Согласитесь, что в жизни, как и в искусстве, главное — настроение?

— Наверное. Мы живем не настроениями, живем поступками, но каждый из поступков меняет наше настроение в ту или другую сторону.

— Поступок — следствие настроения?

— Поступок в драматической истории является первоисточником, а настроение — от того, как ты воспринимаешь происходящее с героями по поводу этого поступка. Именно рожден настроение и руководит далее эмоцией человека к следующему поступка (или к отсутствию поступков.

— Что вас вдохновило на проект «Кобзаре»?

— Он называется «поводырь», или «Цветы есть глаза».

— Достаточно поэтическое название ...

— Это история, которую я сам переживал, когда короткое время был поводырем у одного слепого лирника, у которого я учился играть. Закарбувалася в памяти одна история, связанная с ним. Рано утром он стоял у стены и своими слепыми зрачками ловил первые лучи солнца, сходило. Своими мертвыми глазами ловил солнце. Все слепые так делают.

Так же каждое утро все на свете цветы возвращают свои головки к солнцу. Оно еще не взошло, а они уже ждут ... Так же провожают его на западе. Они есть глаза — в своих сердцах, может, спрятаны где-то внутри их душ. Речь об этом — о душах людей, открытых солнцу. Речь идет о том, что всегда ты должен надеяться: утро твоей душе наступит. Основа будущего фильма — история надежды. А она уже возложена на драматическую коллизию, которая предшествовала историческим событиям. События, о которых рассказываю, конечно, происходят в очень драматическое время, страшный, очень скверно, но фильм не об этом.

Он о том, что люди все-таки это выдерживают, так как надеются в сердце. Один из моих героев, слепой кобзарь, все делает для того, чтобы его поводырь, маленький мальчик (при котором герой несет ответственность) вырос светлым человеком, чтобы его душа осталась чистой, чтобы она не зачерствело от того, что он видит своими глазами. Кобзарь рассказывает мальчику истории, сказки, что якобы тот мир, который он видит реально, иной, все вещи — другие. И мы признаем, что человек незрячий может иметь более широкое мировоззрение и реальное видение того, что есть в мире, чем тот, кто имеет глаза. Слепой кобзарь знает, с какой стороны восходит солнце ...

Страницы: 1 2 3 4 5 6