Улучшенная порода: Copyright 1967

По непроверенным данным американской «когнитивной науки», существует лишь две метафоры, которые направляют человека в познании самого себя: «человек-машина» и «человек-животное». Человека, правда, еще считают иногда созданной по образу и подобию ... — Но это не метафора, так как эталон нам недоступен. На сегодня имеем более прозрачную, уточненную пару: «человек-компьютер» и «человек-обезьяна». Возникновение и развитие уподобление себя к естественному предка, ключ к анатомии (и даже эволюции) которого предыдущее XIX века видело именно в человеке — не менее интересный поворот мысли, чем отчуждения своего собственного образа в «умной машине», в свое время созданной, чтобы разгрузить человечество от простейших, самым скучным умственных операций.

Ясно, что ближайшая к нам по подобию, способностями и поведением животное, как и ближайшая к нам за специфическими способами функционирования машина, являются теми зеркалами, в которых наш собственный образ легко отчуждается, а потом возвращается назад и навязывает свою подобие формируя модель.

Так у малых детей, которые впервые поднесли к зеркалу (согласно А. Валлон и Ж. Лаканом); так и у человека массового, атомизированы (пост) индустриального общества, чья «стадия зеркала» через атомизацию и масовизацию никогда не бывает до конца успешной. Символический мир человека распыленной массы всегда открыт и, следовательно, проблематичен, отсюда — соблазн выпасть из него в воображаемый мир зеркальных самоототожнень с обезьяной или компьютером.

«Стадия зеркала» вообще-то предусматривает очарование собственным отражением не просто как извне увиденным, а как более совершенным, целостным, ловким и умелым, а главное — лишенным внутренних противоречий, дискомфорта и неуклюжих колебаний «лучшим собой», «идеальным Я». Итак, на очереди — следующая соблазн: попытаться, хотя бы в воображении, выпустить с помощью своих животных и машинных двойников улучшенное «второго издания» самих себя. И где же это можно было бы сделать лучше, чем в кино, с его стихией «воображаемого означника», как называл К. Метц поток экранных образов-проекций?

Попытки предпринимались давно, продолжаются они и сейчас. Мы из них выбрали лишь несколько — те, которые приобрели явного выражения примерно в 1967 году и произвели огромное впечатление на современников, в определенной степени сформировав дальнейшее образный ряд. Год 1967 интересен еще и тем, что он предшествует так называемой мировой революции 1968 (как ее называет Е. Валлерстайн), а революция это прежде всего культурная (не только в китайском смысле, там она тоже, кстати, началась на год-два ранее).

Классический мир воображаемого «общества потребления», конечно же, не ушел в небытие ни после появления «общества зрелища» Ги Дебора (тоже 1967), ни после мая 1968; однако он перестал быть единственным, органично целостным, следовательно, регресував, постоянно нуждаясь зеркала.

1967 проблема фантазийного «улучшения» породы человечества выглядела немного не так, как, скажем, 1932-го или 1936-го (год появления лаканивськои «стадии зеркала»). Тридцатые, вслед за двадцатый, мечтали о евгенику, следовательно, надеялись вывести «нового человека» генетически или (в более радикальной версии), наскоро вылепить ее из имеющегося материала, воспитывая и тренируя. Как компромиссный путь допускала еще гибридизация — некое мичуринские «людиноводство» (вполне, кстати, легитимный срок в СССР 1920-х и в Германии 1930-х).

1960-е сохраняют кое остатки таких мечтаний — например, в одной из серий Star Trek, (о нем речь пойдет первая); в этой серии герои в воображаемом XXIII веке должны расхлебывать последствия «евгенических войн» и, соответственно, экспериментов конца века ХХ ... . Но чаще в год, что нас сейчас интересует, фантазирование от буквализма генетически пластической «органической конструкции» свели к метафоризация того или иного из указанных сортов.

Американо-канадский телесериал «Star Trek» ( «Звездные путешествия» или «Звездный поход», но название, как правило, не переводят) появился в 1966—1967 гг. (Пилотные серии — немного раньше) и продержался до 1969 года. Потом было продолжение как на ТВ, так и полнометражные на большом экране, даже первый американский шаттл 1976 г. было названо «Энтерпрайз» в честь звездолета со «Стар трек».

Сериал — это некая энциклопедия американского воображаемого — от идеологем педагогически-пропагандистского характера к коллективных мечтаний и ужасов; среди них можно найти и зеркало родового самопокращення человека. Олицетворяет его, конечно же, не капитан Кирк (Уильям Шатнер), чья роль, скорее, демонстрировать видовую устойчивость с ее эмоциональными атавизмами. Лучшую породу воплощено в образе Спока, который неизменно играл сын против украинского освободительного эмигрантов Леонард Нимой.

Согласно детально разработанной «стартрекивською» мифологией, Спок является наполовину человеком, наполовину же представителем инопланетной расы — вулканцив. Эта раса имеет одно преимущество, давно желанную сторонниками компьютерной метафоры: внешне полное отсутствие эмоций. Когда эмоции у вулканцив были; но они, в отличие от людей, научились полностью контролировать эмоции. Другие персонажи — люди — завистливо насмехаются над такой вулканськои «компьютерности» Спока.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8