Довженко и Сталин
Ибо все, кто выращивал высокие урожаи, добывал за одну смену неслыханное количество угля, преодолевал на самолетах невозможны до сих пор расстояния, побеждал в спортивных соревнованиях с мировыми рекордами, необходимо благодарили за это прежде всего ему. А что касается ошибок, какими бы они ни были, то абсолютная власть могла их себе позволить. Потому они и не считались ошибками. Ибо абсолютная власть не делает ошибок.
А вот с искусством то не получалось. Был тут какой секрет. И с этим надо было спешить. Нужно было найти нужный ключик, чтобы советское искусство стало признанным лидером в мире, выполняя его приказы, или, лучше сказать, пожелания.
Заседание Политбюро закончилось несколько неожиданно. Сталин сказал, что Довженко, как он надеется, учтет в дальнейшем творчестве свои ошибки, и пожелал режиссеру успехов. Все вздохнули, хотя и каждый по-своему. Берия — разочарованно, а Хрущев — с облегчением. Все поняли, что судьба художника вождь решать лично.
Для членов Политбюро отныне отношение к Довженко было определено абсолютно четко, для приглашенных украинских писателей тоже. Последние для себя решили, что пока судьба опального режиссера не определится окончательно, то никаких дружественных отношений между ними быть не может. Да, просто знакомые, когда-то встречались. Что мог Довженко противопоставить абсолютной власти? Только свои фильмы.
