Иосиф Гирняк

Окна последней квартиры Иосифа Гирняка и Олимпии Добровольской в Нью-Йорке выходят на старинную церковь. Кажется, сквозь нее супружество видело весь украинский мир — глазами сердца, добрыми и сочувственными, честными и требовательными.

Украинству, разбросанными по материках мира, а в самой Америке — ее городами и городками, важно было (да и сейчас так!) Держать друг друга в поле зрения — хотя бы время от времени видеться на разного рода диаспорных съездах, и извне обов . Обязательно переписываться. Как много сегодня могут сказать нам эти послания!

Филадельфия, 19 сентября 1952

Дорогой друг!

Именно вчера Театр сделал сборник под церквями в пользу Кулиш. Я дал утром в радиопередачи довольно хороший очерк о Кулиша, написанный Лысяк. Он кончился описанием положения его жены и дочери и зазивом к пожертвований. Лысяк повезло это хорошо написать, так что когда актеры ушли с письмами, собрали свыше 400 (четыреста) долларов, которые мы сегодня передали Кулиш. Это уже достаточно хорошая сумма. Надо сказать, что многие люди сами приходили и приносили пожертвования.

В отношении совместной спектакля «Мини Мазайла» — я согласен, только надо бы обсудить детали. Может ты мог бы для этого когда-нибудь заскочить: я теперь немного болею (жовтачка) и не могу двигаться из Филадельфии. Думаю, что успех такого представления определенный и родню Кулиша можно было бы обеспечить на длительное время.

Искренне здоровлю Тебя

В. Блавацкий.

Владимиру Блавацкого, когда он писал это письмо Иосифу Гирняка, осталось жить три месяца ...

Пожалуй, из всех городов мира, где пришлось жить диаспорных художникам, Филадельфия в душе Иосифа Иосифовича Гирняка занимала особое место. Там поселился по эмиграции за океан Ансамбль Украинских Актеров под художественным руководством Владимира Блавацкого, с которым сотрудничал Гирняк во время немецко-фашистской оккупации, подняв уровень драматического отдела Львовского оперного театра, поставив, в частности, впервые на украинской сцене «Гамлета» В. Шекспира. Однако о тех годах легендарный актер «Березоля» демонстративно не хотел писать в своих «Споминах», вышедших из печати в 1982 году. Сколько времени прошло, а незримая для кругу людей рана растравляла! Официальные театроведческий источники — многочисленные газетно-журнальные статьи, печатные мемуары — не коснулись личностных отношений Гирняка и Блавацкого. На сегодня лишь письма Олимпии Добровольской к бывшей актрисы «Березоля» Натальи Пилипенко позволяют понять сложность и скрытую остроту чувств «экстравертная», воспалительного Иосифа Гирняка к «интравертного», стальной волевого Владимира Блавацкого. Когда мы об этом поговорим отдельно. А сейчас лишь скажем, что это были отношения «притяжения-отталкивания», типичные для двух талантливых, но разных по характеру индивидуальностей, которым довелось встретиться в одном театре в неравном положении руководителя и подчиненного. Самым тяжелым последствием такого противостояния (если вынести за скобки разные художественные формы коллективов, которыми руководили художники в Нью-Йорке и Филадельфии) стала фактическая невозможность объединения театральных диаспорных сил для создания украинского профессионального театра в Америке. В то же время после войны на протяжении 17 лет там существовал профессиональный театр русской эмиграции!

В честь Иосифа Гирняка, в его натуре побеждало чувство значимости таланта и воли Блавацкого. Свою статью на смерть художника он назвал искренне — «Перестало биться большое сердце».

А со многими актерами АУА Гирняк творчески контактировал, в Филадельфию приезжал со своим театром, а после его ликвидации — с Олимпией Остаповна Добровольской для концертных выступлений. Здесь их встречали, уважали как образцовый эталон таланта и художественности.

В Филадельфии «Гирнячкив» магнитно притягивали к себе личности Остапа Тарнавского и Марты Тарнавской — супруги, славного своей интеллектуальной мощью, влюбленностью в искусство. Эта пара своеобразно отражала многолетний испытанный союз Гирняка и Добровольской, счастливую р е в н и с т ь в нем двух творческих личностей. Знакомство с господином Остапом началось во Львове, где он рецензировал постановки лоту. 1943 молодой журналист редактировал красиво украшенный буклет к украинской прапремьеры «Гамлета». Известный спустя поэт, литературовед, переводчик, критик, философ, мемуарист Остап Тарнавский (1917 — 1992) гордился той первой своей «книжечкой». Ценил не только театральное дарование Иосифа Иосифовича, но и его публицистический талант.

Дня 26. Сентябрь 1960

«Дорогой Иосиф Иосифович! С большим волнением прочел я Вашу статью в «Свободе» [ «С чего смеетесь?» - В.Г.]. Это не только знаменитая статья и не только голос в защиту украинского искусства, но слово для защиты украинского Духа, который так рафинированно именно сейчас уничтожает московский режим в Украине. И эта цитата из Гоголя, которого следам и с худшими интенциями, так как для обычной наживы и материального успокоения идет большая когорта малороссов, чтобы создавать новую империю варварства и хамства, — это прекрасное уточнение. Давно я не читал ничего так глубоко убедительного, где так остро подчеркнута сама суть дела, то ценное, ради чего — чейже — мы и вышли на эмиграцию, чтобы эту ценность спрятать ... »

Эта же мысль звучит и в стихотворении Остапа Тарнавского «Актер», посвященном Иосифу горняков:

Весь мир — театр, где ты стоишь между хором,

что криком реквием тебе поет,

не имеешь текста, теряются слова,

и Зал — стена растаял черным бором.

И лишь в тебе — в сердца глубине

блистить, как Свитыч, выбранная идея,

которая вела тебя сквозь темные дни

путями, темнее чем тюрьма,

как ты понес бессмертный гимн Орфея

той музе, что неизменная и один.

Письмо И. Гирняка, что мы подаем, хотя и без даты, однако ясно, что написанный накануне выхода статьи А. Тарнавского «« Гамлет »на украинской сцене» в журнале «Современность» — 1973 года, ч.10. Сейчас эту статью можно прочитать в книге А. Тарнавского «Известное и позавидоме» (К., 1999).

Стоит отметить следующее. Остап Тарнавский, воспользовавшись Гирняковимы поправками нескольких фактов, проявил похвальную самостоятельность относительно трактовки такой тонкой проблемы, как принадлежность В. Блавацкого к «школы Курбаса. «Щепетильне» вопросы, как пишет Иосиф Гирняк, несколько ревниво комментируя в письме историю творческих отношений Курбаса и Блавацкого во время пребывания последнего в «Березоли». Однако ни относительно малый срок работы В. Блавацкого рядом с Курбасом, ни его внезапный нервный отъезд из Харькова не могут переиначить факт, что в дальнейшем как практикующий режиссер и актер он пытался работать в соответствии с тем, чем зарядил его гений Курбаса в Харькове. Его авторское режиссерское прочтение на территории послевоенной Германии «Народного Малахия» М. Кулиша и неповторимое исполнение заглавной роли продемонстрировали тот факт, что такая работа (впервые через 20 лет после Курбасовой першовтилення!) Могла счастливо родиться только в результате апостольской верности заветам Учителя.

Страницы: 1 2 3 4

Рубрика: Личная жизнь