Николай Мащенко: сын семьи довженковцев

13После «Теней забытых предков» Сергея Параджанова фильмы киностудии им. А. Довженко стали качественно меняться. Как происходила эта смена и какое влияние на вас как режиссера произвел этот фильм? Как вы сегодня видите то время, то единство единомышленников, особенно в фильме «Комиссары»? Как складывались ваши отношения с Параджановым, Юрием Ильенко, Леонидом Осыкой, Иваном Миколайчуком, Константином Степанковым?

Если говорить об изменениях в киноискусстве, о человеческих творческие отношения того времени, то они для меня просто святые. Всех упомянутых вами людей я любил как талантливых актеров, режиссеров, как поразительно красивых рыцарей в искусстве и жизни. Рыцарей чести, порядочности. Да и сама жизнь требовала тогда от художников единства, взаимной поддержки. Что касается дружбы как высшего проявления отношений между людьми, то уже какая-то высшая сила определяла, кому с кем быть просто в хороших отношениях, а с кем дружить, кого обожать, а с кем достаточно «здравствуй» и "прощай».

Я никогда не осмеливался первым кого называть другом, но душа всегда, как настежь открытое окно навстречу утреннему солнцу, готова была принять малейшее проявление дружбы, искренности и всегда отвечала взаимностью.

Вы спрашиваете об отношениях с Параджановым? Мне казалось, он искренне уважал меня. Я это чувствовал. Не раз поддерживал, серьезно анализировал мои фильмы. А когда один режиссер остро покритиковал мой фильм "Иду к тебе», который Параджанову нравился, как и "Комиссары», он ринулся на защиту.

Это был первый случай, когда критика коллеги совпала с критикой «верхов». Дело в том, что накануне союзное Госкино не просто не приняло этот фильм, а запретило его показ. И вовсе не из-за художественные недостатки, а за слова Леси Украинская о независимой Украине (помните, это 1970-й год), об украинском языке как душу народа. Сергей Иосифович вместе с Председателем Госкино Украины Святославом Ивановым пошел бороться за фильм до первого секретаря ЦК КПУ Петра Шелеста.

Кстати, именно на этой встрече Шелест сказал о Параджанова: "Многие говорили мне всякой всячины о вас, Сергей Иосифович, но никто не сказал, какая вы привлекательная, мудрый человек». Сказал и предложил ему снять еще один фильм с названием «Земля». Что касается моего фильма сказал, что ему лично картина понравилась, но попросил совсем выбросить «получим», ибо тогда это была чуть ли не первое появление на нашем экране Иисуса Христа. И это в то время, когда существовал официальный запрет показывать даже храмы на экране, не то, что самого Бога. "Пусть Москва не показывает наш фильм, и мы у себя демонстрировать его», — сказал в завершение беседы Шелест.

После этого Параджанов пригласил меня и режиссера-критика к себе, чтобы помирить нас. Хотя мы, правда, и не ссорились. Так я впервые попал в дом к Параджанова. Кстати, в тот вечер у него в гостях были сын Петра Шелеста, Григорий Чухрай, Лариса Кадочникова, Святослав Иванов, Тамара Шевченко — сценаристка, друг Параджанова. Не любил Параджанов малейших ссор в кругу художников. Советовал всем держаться «могучей кучкой», поскольку суровые времена наступают...

И был счастлив, когда режиссеры «могучей кучкой» выступили в защиту Киры Муратовой и ее фильмов. И где? На пленуме, который был созван по указанию сверху на поддержку Постановления ЦК КПУ, осуждающую фильмы Киры Муратовой. Все ведущие режиссеры решительно выступили в защиту Муратовой. Тимофей Левчук находился во Львовской больнице после операции, и мне пришлось вести тот знаменитый пленум.

Помню, Леня Осыка первым резко раскритиковал упомянутую «постановление», назвал ее антинародной и демонстративно покинул зал заседания. Владимир Довгань тяжело болел, но прислал телеграмму, которой горячо поддерживал Кира Муратова и ее фильмы. Это был первый бой кинематографистов с властями. Бой победный. Мастера экрана не просто не поддержали упомянутого Постановления, но и аргументировано, категорически осудили ее и единогласно поддержали Кире Муратовой и ее талантливые произведения.

Сергей Иосифович имел право советовать оберегать семью кинохудожников от растления распри, заботиться друг о друге, потому что сам всего себя отдавал друзьям, коллегам. Даже его последняя телеграмма — и та была проникнута заботой о Леониде Осыку, его фильм «Этюды о Врубеля». И не только. Она мне показалась своеобразным завещанием доброжелательности и любви к людям. Я ее берегу как одну из дорогих мне реликвий, поэтому приведу полностью. И был бы рад, если бы побольше художников прочитали ее, потому что это — последнее слово гения, слово, озаренное человечностью и библейской заботой о ближнем. Независимо от того, кому слово писаное.

«Уважаемый Николай Павлович! Просмотр материала «Этюды о Врубеля» прошел в очень творческой атмосфере. Отзывы о материале положительный. Мне лично материал и герой понравились. Процессу съемок мешает отсутствие дисциплины и, в первую очередь, режиссерской. Режиссеру необходимо представить план-график окончания съемок, необходимо углубить образ Врубеля, осветить его гениальность, уникальность, необходимо вернуться к первому эпизодов: «Сирень», «Канарейка», «Крылья».

Я лично хочу присутствовать на съемках эпизода «Всадница». Красивый и визуальный эпизод. В сценарии была иная драматургия. Надо снять прихоти коня, работа предусматривается сложной и глубокой. Ни один художник не потерпит серой истории о Врубеля. Это должен знать каждый, кто имеет отношение к фильму. Возможно, в кинокомитет СССР необходимо добиваться категории сложности. Необходимо форсировать производство и окончания работы. Прошу Вас как коллегу и директора киностудии понять ситуацию и великодушно доснять фильм. К Вашим услугам — Ваш друг и брат Сергей Параджанов ».

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8