Новости по теме: день

19 октября 2009

В гостях у Ивана Яковлевича

13Документальный фильм «Иван Франко» вышел к 150-летие выдающегося украинский.Такое умствование, однако, безосновательное. Прежде всего потому, что Иван Франко — и как писатель, и как общественный и политический деятель, и как личность — неисчерпаем.Как засвидетельствовал представительский научный форум, проведенный Национальным Львовским университетом им. И. Франко, во многом украинский гений еще не исследован.Защита Романа Горака и другие.

Преимущество фильма — его краткость.Однако он не мог быть добрым и дружелюбным ко всем.

Авторы уловили температуру напряженного жизни и страстного сердца своего героя и сделали своевременный и важный фильм.

20 августа 2009

Символический жест — взрыв бессознательного

В мастерской Сергей Георгиевич Якутович сразу показал серию графики, работу над которой он недавно завершил, — черно-белые рисунки с вкраплениями цвета, по-барочном обильные, но сдержанные и изысканные. Серия называется «Мазепиана». «Вот мой Мазепа», — сказал он, добавив, что замаливает свои грехи из фильма. Но разговор о Мазепе началась издалека.

Мой отец умер на четвертый день съемок фильма, и я понял, что это символическая преемственность ... Мне было десять лет, когда состоялась первая встреча моего отца с Параджановым и Ильенко. Это было у нас дома, все были молодыми (отцу было всего тридцать), поэтому всю ночь пили и говорили об искусстве, каким оно должно быть. Я уснул, положив голову на стол, — помню, они всю ночь по нему стучали руками.

Когда сейчас Ильенко меня пригласил на этот фильм, я понял, что меня пригласили на похоронный обряд. Похороны украинского поэтического кино. Почему? Потому что иссяк то время. Какие тенденции реализовались, вылились в определенное явление, но теперь оно должно перерасти в нечто иное. Как «Король умер, да здравствует король!». Идея преемственности мне очень импонирует, потому что я чувствую себя преемником. И поэтому я понимал, что похоронить надо достойно. Но я не рассчитывал на скандал. На последнюю агонию.

10 мая 2009

Кто боится? Игры в джаз

Олег Липцын, искусство которого не принадлежит к традиционному направлению, а деятельность когда не противостоит, то, во всяком случае, идет параллельно тому процесса, происходящего в театральном Киеве, режиссер, который работает только на театр малых форм, — пошел на двойной риск, начиная работу над пьесой Олби: он впервые «весит» на большой сцене репертуарного театра и впервые берется работать с актерами труппы, которые каждый вечер играют спектакли и заняты на репетициях у других режиссеров. Но он не изменяет своим принципам ни в работе с актерами, ни в построении спектакля.

Так же, как в свое время с актерами в «Театральном клубе», проводит тренинги перед каждой репетицией. Пытается перекроить традиционную и потому губительную для такого театра, который исповедует Липцын, сцену. Режиссеру удается найти общий язык с художником Олегом Луневым, который помогает ему адаптироваться на непривычном площадке: он на две трети урезает сцену наискось белым парусиновых задником. Еще одной сценографическое хитростью побеждена рампа. Подиум, вынесенный в зал, приближает к зрителю актера, подчеркивает его черты, позволяет разглядеть его вблизи как в буквальном, так и во всех аллегорических, переносных значениях.